Оставив осторожность на волю приправленных ароматом cafe au poisson
— Эй, ребята, — окликнул он, просунув в темноту голову и плечи. — Это я, Рори. Есть кто-нибудь дома? Эрл? Иларио?
Никакого ответа. Хонимен, чьи глаза привыкли к яркому свету, ровным счетом ничего не видел во мраке. Вздохнув, он переступил порог и закрыл за собой дверь.
Вокруг громоздились огромные, грозные силуэты. Котлы, трубы, чаны для сусла — здесь сохранилось, покрытое десятилетиями пыли, все первоначальное оборудование давно заброшенной пивоварни.
Вытянув руки в стороны, Хонимен сделал несколько осторожных шагов вперед. Местные жители часто меняли места своих лежбищ, согласно запутанной социальной иерархии. Хонимен уже несколько месяцев не навещал Пиволюбов и понятия не имел, где сейчас погружен в спячку Нерфболл.
Шаркая в мутной темноте, Хонимен чертыхался себе под нос. Он хотел только забрать своего работника и начать готовить сандвичи. А ему приходится играть в жмурки. Рассердившись и потеряв терпение, он неразумно ускорил шаг.
Внезапно его нога наткнулась на что-то мягкое — на тело или матрас. От неожиданности он потерял равновесие и почувствовал, что падает.
И тяжело приземлился на какой-то ухаб. Мужчина хрюкнул, женщина взвизгнула. Значит, на «кого-то». На двух «кого-то».
Полагая, что такт обязывает его вести себя тихо, иначе он непреднамеренно еще более усугубит неловкость ситуации, Хонимен не шелохнулся. По боку коробка чиркнула спичка, вспыхнула свеча.
Хонимен обнаружил, что лежит поперек Эрла Эрлконига и Зуки Нетсуки, которые, в свою очередь, расположились на голом матрасе в пятнах чего-то неведомого. Ситуация не казалась бы столь неловкой, если бы парочка была одетой и если бы Нетсуки не была в прошлом подругой Хонимена.
— Привет, Рори, — с напускной скромностью сказала Нетсуки. Ее наполовину японское личико показалось Хонимену как никогда привлекательным. Кожа цвета тыквенного пирога, а соски — того коричневого оттенка, который иногда видишь на корочке. Приподнявшись на локте, она потянулась за какой-нибудь одеждой, но, не найдя ничего под рукой, решила не обращать внимания на наготу.