— Итак, — сказал Эрлкониг, который здесь был настолько главарем, насколько Пиволюбы позволяли собой верховодить, — что привело тебя сюда, моя молекулка?

— Нерфболл должен был открыть за меня сегодня закусочную и не открыл. Не знаешь, где он?

Пиволюбы расхохотались.

— Не понял, — признал Хонимен, когда шум стих. — Что тут смешного?

— Сам знаешь, как Нерф цепляется за свое дурацкое назальное орошение, — взялся объяснять Эрлкониг. — Целый день напролет вдыхает соленую воду, чтобы прочистить пазухи, а по ночам гундосит, как больной гусь. Так вот, сегодня он решил проделать это без света и обнаружил, что кто-то подлил ему в ведро с водой соус «табаско».

— Ох! — сочувственно выдохнул Хонимен.

— Поэтому он где-то теперь дуется. Думаю, ты найдешь его по шмыганью.

Кто-то протянул Хонимену фонарик.

— Спасибо, — отозвался он и встал.

— Пока, Рори, — хихикнула Нетсуки.

Хонимен устало качнул головой. Жизнь вечно швыряет тебе в лицо прошлое.

Нерфболл спрятался в дальнем углу на верхнем этаже пивоварни. Хонимену уже с некоторого расстояния было слышно, как он разговаривает сам с собой, и, не желая вмешиваться в этот не предназначенный для чужих ушей монолог, он предупреждающе окликнул:

— Эй, Нерф, это я, Рори.

— Чего тебе надо? — заскулил Нерф.

В свете фонаря стало видно, что Нерф скорчился под старым дубовым письменным столом. Его пухлая туша до отказа заполнила вместительное место для коленей под ящиком. Нос у него был воспален. Будучи невероятно ленивым, Нерфболл обладал одним талантом, но в поразительной степени: он умел готовить сандвичи лучше, быстрее и экономичнее любого, кого когда-либо видел Хонимен. Сотворенный Нерфболлом сандвич выходил из-под мелькающего ножа произведением искусства и гарантированно заставлял клиентов возвращаться за новым. Именно это выдающееся умение Хонимен теперь должен уговорами и лестью вытащить на свет божий.