— Привет, — ответил он.

Еще одно потрясение — его голос. Я думал, он будет юношеским и сладкозвучным, что соответствовало бы внешности. Но из покалеченного горла раздался пропитой, хриплый, замаринованный в виски рык. Мне тут же вспомнился Дилан в пору расцвета, лет тридцать назад, но с плотным слоем скрипучести Тома Уэйтса. Эффект ошеломлял диссонансом, но не был неприятным на слух.

Население Гесперид небольшое, постоянное и чужих не жалует, поэтому все друг друга знают — я не говорю, конечно, про вечно меняющуюся орду туристов на день. Даже немногие постояльцы единственного отельчика не могли сохранить анонимности. Этот парнишка со своей юношеской привлекательностью и аномальным голосом вызвал бы сенсацию среди наших скучающих граждан (в равной мере среди женщин и мужчин), и всего через несколько часов после его приезда я уж точно про него услышал бы. Оставалось только предположить, что он турист на день (хотя и не типичный) и что утренний паром уже прибыл.

— Только что приехал? — спросил я.

— Не-а. Приплыл вчера ночью.

Я уставился на него в упор. До калифорнийского побережья было полторы мили бурного океана.

Он, наверное, прочел у меня в лице недоверие. Отступив на пару шагов от стойки (я заметил его голые ноги, все в мозолях), он достал из-за спины длинный узкий предмет. Я узнал музцентр в водонепроницаемом футляре (два десятилетия назад компоненты такого центра заняли бы целую комнату).

— Это все, что у меня есть, — сказал он. — Не настолько тяжелый, чтобы меня остановить.

Я решил поверить этим немигающим голубым глазам.

— Где ты провел ночь?

— На пляже.

Вот тебе и наша хваленая частная служба охраны! Домовладельцев острова хватит десяток различных ударов и приступов, если они когда-нибудь узнают, с какой легкостью этот мальчишка вторгся в их драгоценный анклав. Возможно, удастся как-нибудь подколоть этим Дитериджа.