Вертолет опустился неподалеку от нас, и из-за рокота моторов я не смог расслышать, что сказал сержант. Видимо, это было что-то веселое: Аронов начал хохотать и смеялся, как помешанный, всю дорогу в поселение. Это действительно оказался Маале-Киршон, и прием нам здесь устроили по первому разряду. Аронова, конечно, тут же взяли в оборот, как только я сказал, какое предательство совершил этот человек. Сержанта увели куда-то два дюжих поселенца с «дайлерами» наперевес, а нам с рядовым Ковалем предложили отведать местных устриц. — Сами выращиваем по технологии Вейсмана, — гордо сказала девчушка лет пятнадцати, которой жить бы не в этом опасном месте, а тусоваться на набережной Тель-Авива. — Спасибо, — поблагодарил я. — Нельзя ли сначала поговорить с кем-нибудь из начальства? Очень важно! Должен же я был отчитаться о том, каким именно образом оружие, предназначенное для поселенцев, оказалось в руках противника! Должно быть, что-то в моем лице говорило о том, что устрицы меня сейчас интересуют не больше, чем марсианские танцы в базарный день. Девчушка обиженно пожала плечами и повела меня куда-то по заросшим травой дорожкам. Рядовой Коваль топал сзади, радуясь тому, что остался живым и даже здоровым. Я ввалился в комнату, на которую мне указала девчушка, и остановился на пороге, разинув от удивления рот. Посреди салона стоял стол, за которым сидел поселенец в вязаной кипе, бородатый, как сам раввин Михельсон, и слушал сержанта Аронова, у которого даже не забрали оружия. Сержант, ясное дело, плел какую-то чушь о том, что задание выполнено полностью. — Эй! — воскликнул я. — Не слушайте предателя! Поселенец поднял на меня непонимающий взгляд и неожиданно расхохотался, а сержант вторил ему, будто я сморозил какую-то глупость. — Послушайте, рядовой, — сказал поселенец, отсмеявшись. — Я вижу, вас не успели проинструктировать, а сами вы в политике разбираетесь не больше, чем в истории освоения Марса.