– Девушка, – перебил ее Скурский, – что-то вы не то говорите. Я вас в первый раз вижу.

– Естественно, – улыбнулась ему та. – А про Мадрид вы не могли бы рассказать подробнее?

– Ну. Если хотите, – пожал он плечами. – Дайте «Пепси», пить хочется.

Доктор Мендес протянула руку куда-то за пределы экрана, извлекла оттуда и протянула больному бутылку «Пепси Колы».

– Значит, дело было так, – начал он, отхлебнув. – Я полетел туда к другу, его зовут Алехо, но когда прилетел, оказалось, что он со своей девушкой Анной уехал отдыхать в какую-то деревню. Они должны были уже вернуться, но почему-то застряли, какие-то у них были сложности, проблемы, то ли с деньгами, то ли что-то еще. И я решил отправиться к ним на выручку, но это оказалось не легко сделать. Алехо работает в министерстве труда, а оно страшно засекречено, и никто не хотел говорить мне, куда он все-таки уехал… Но под министерством, под землей, прорублены шахты, такие узкие темные пыльные, и по ним люди куда угодно ездят в небольших одноместных вагонетках, сцепленных друг с другом…

– Это спонтанные сны, – вполголоса сказала доктор Мендес господину Такахиро, под монотоное бормотание больного, – а дримбабл дает сны сознательно направленного характера.

– Вы уже пробовали это с ним? – спросил японец.

– Нет. Мы…

– Эй! – возмутился Скурски, – вы меня не слушаете! Сами же просили!.. Вся загвоздка там была в том, что ехать нужно было с несколькими пересадками. А в моей голове говорил какой-то голос – издевался, шутил… И, конечно же, я из-за него запутался в маршруте, где-то не там пересел и был уже в полном отчаянии, когда в катакомбах мне встретился человек, который поздоровался со мной тем самым голосом, который был у меня в голове. И он объяснил, что это он внедряется в мое сознание с помощью специальной аппаратуры, которая находится в том самом засекреченном министерстве Алехо…