– А ты кто такая? – подозрительно уставился Скурски на нее.

– Меня зовут госпожа Мендес, – терпеливо ответила она, – или, если вам больше так нравится, просто Мерседес.

– Мерседес. Хорошее имя. Лучше Мерседес.

– Кшиштоф, – устало вмешался Такахиро, – пожалуйста, расскажите нам, где вы сейчас были, что видели…

– Дайте «Пепси», – попросил тот.

Госпожа Мендес дала.

– Ну ладно, – сказал Скурски, отхлебывая. – Так и быть, расскажу. Уж очень скучно вы живете, а люди, вроде, хорошие… Я только что был в гостях у центаврян, ну, у тех чудиков, которые как-то прилетали на Землю.

У Такахиро вытянулось лицо, и на лбу выступили капельки пота.

– Они снова были на Земле, – продолжал Скурски. – Только это они не прилетели, а уже получились из людей. Люди мало-помалу, этак лет за миллион, превратились в центаврян.

– Каким образом? – хрипло спросил японец.

– А они так размножаются. Целыми мирами. Они мечут икру – по икринке на мир. И те, кто не отказывается, понемногу становятся точно такими, как они. Вот так и размножаются. А, кстати, никто и не отказывается.

– Почему?

– Это же размножение. Оно всегда сопровождается удовольствием. Правда, тут кайф по всему миру размазывается… Зато уж как центавряне тащатся, когда им удается куда-нибудь свою икринку закинуть! Как лягушки. Кстати, у меня была одна знакомая лягушка, я уже не помню, как ее звали, давно это было, и она мне говорила, что человеческий оргазм ни в какое сравнение не идет с тем кайфом, который испытывают они. Потому что тут все не на физиологическом уровне, а на интеллектуальном, – он глотнул из бутылки. – И стрекозы мне про это говорили. Но у них немножко по-другому…

– Господин Скурски, – почти шепотом сказал Такахиро. – Не могли бы вы вернуться к центаврянам.

– А у меня не получается, – ответил тот. – Я вообще никогда не могу никуда вернуться…

– Я имею в виду, вернуться в своем рассказе…