– Нервы, старость… – отозвался Дромберг, отводя глаза.

– Марк! – повысил голос Шульц.

Тот вздохнул и положил ручку на стол.

– О’кей, – сказал он. – Только тебе это не понравится. Думаю, старику не давал покоя «Протокол Скурски».

– Но это же форменный вздор! – всплеснул руками Шульц. – Скурски – сумасшедший! Клиника! Делать какие-либо мало-мальски серьезные выводы на основании бреда сумасшедшего?.. Старик всегда мыслил трезво и практически. Там, в этом протоколе, нет и ни малейших реальных предпосылок…

Он осекся под ироническим взглядом помощника и слегка сбавил тон:

– Хотя, честно говоря, я уже давно не заглядывал в него. А давай-ка посмотрим…

Он открыл ноутбук и ткнул пальнем в папку с грифом высшей категории секретности «Воздух». Линии отпечатков пальца были моментально считаны, и папка открылась. Шульц поискал глазами директорию «Дримбабл. Исследования», открыл ее и нашел файл «Протокол Скурски».

– Вот ты где, милый, – сказал он.

Помощник хотел встать, чтобы, чтобы, обойдя стол, тоже смотреть в монитор, но Шульц остановил его взмахом руки:

– Сиди… Сейчас.

Мгновение спустя на стене кабинета ожил большой экран.

В больничной палате стояли еще не старый, но уже очень усталый Кэндзё Такахиро и молодая, но не слишком миловидная брюнетка в белом халате, а одетый в зеленую пижаму голубоглазый мужчина средних лет восседал на кровати. Титры указали должностные регалии Такахиро и остальных: «доктор Мерседес Мендес, профессор психиатрии Йельского научно-исследовательского института сна» и «Кшиштоф Скурски, пациент клинического отделения института».

– Итак, госпожа Мендес, – раздался скрипучий голос Такахиро, – вы утверждаете, что господин, э-э-э…

– Скурски, – подсказала женщина.

Голубоглазый озадаченно посмотрел на нее.

– Да, – продолжил японец. – Что господин Скурски никогда не спит?