Мы с Главным стоим на западной стене.

Оба в "альфовских" алясках, болотно-зелёных, наглухо застёгнутых. Сотников с непокрытой головой, а я капюшон накинул. Ветер летит с мёрзлой Волги, злой, колючий. Река в студёных белых барашках, на открытой воде неприятных, но небольших, поперёк реки ветер не успевает разогнать волну. Вот если северный подует… А он подует. Ноябрь на дворе, резко похолодало. Низкое серое небо нависает над Замком уже несколько дней, в воздухе противная морось, на дорогах грязь. Снега ещё не было, но приближение первых снегопадов чувствуется, зима на подходе. Серый мир.

На серой холодной стене — лишь мы и пушка.

"Сорокапятка" установлена на северо-западной башне, южный подход с реки считается более прозрачным, наблюдаемым. Там и Эдгар за морем присмотрит, и франки сообщат, если что заметят. Но пока я плохо представляю, зачем нам эта пушка нужна. Противника дарёному орудию пока не обнаружено. Бероев с Гонтой тоже спорили: прапор доказывал, что ДШК не в пример эффективней. Тогда Руслан распорядился подогнать расчёт и боеприпас. В Заостровской, от греха, выставили оцепление, припёрли и поставили по соседству стереотрубу. Начали стрелять. И тут быстро выяснилось, что эта "малышка" серьёзней, чем кажется на первый взгляд! Снаряд перелетал через Волгу и вспахивал противоположный берег.

— Вот видишь, Григорий, орудие вполне может остановить попытку переправы. Да и станицу по флангам можно прикрыть.

Придя к консенсусу, вояки составили заявку на "прихват" боеприпаса, график стрельб, согласованный с главным инженером и Дугиным, и начали обучение расчёта.

Вот только на противоположном берегу никого, кроме наших, нет.

На каменном парапете лежат два обрезиненных бинокля и рация шефа. Стоим, смотрим, ждём. И разговариваем об актуальном.

— Ага… Так вот, я продолжу. В чуме или балке они жить уже не хотят, отвыкли.