Я, чтоб дураком не выглядеть, улыбнулся ей. И к моему удивлению, она ответила, да так широко, во весь белозубый рот. Я, что таить, обрадовался. И обеспокоился: Лех завтра уезжает.

К женщинам меня особенно не тянуло. Там, откуда я приехал в поселок, подружка у меня была бойкая. Слишком бойкая, если учесть, что не баклуши бил, а вкалывал по десять часов. А все же...

Тут потекла ко мне карта и я о Насте забыл. Игра началась. А потом мизер пришел. Без прикупа. И еще. В три игры пуля моя за тридцать перевалила. Пошел других закрывать. Оно так: уж если идет пруха, так идет! Доиграли. Уравняли. Посчитали-рассчитались. И к Леху в баньку пошли.

А ночью, на простынке чистой ворочаясь, вспомнил я о взгляде Настенькином...

Утром хозяин разбудил меня рано: попрощаться. Сколько б я у него не задержался - ясно: не на два месяца. Обнялись по обычаю, расцеловались. Пожелал ему, что следует. Он меня послал. Еще разок обнялись (Лех, хоть и силы медвежьей, соразмерял - чтоб кости не хрустнули). Я его вправду полюбил за эти дни: вот человек, о котором худого не скажешь! Настасья, после меня, с отцом почаломкалась. Лех сел на мотоцикл, лайку в багажник посадил и запылил через поселок. Настасья - в дом. Я - на озеро.

Вода в сентябре холодна. Особенно, с утра. Но я взял за правило: плавать, пока жар на коже жаром внутри не станет. Уж тогда вылезал. А дорога назад, в поселок хороша! Справа и слева - поля. Небо белое, низкое, плоское над плоской землей широченной. Солнышко приятным теплом на груди. Чудо как хорошо!

Позавтракал я молоком с белым мягким хлебом и пошел гулять. Шататься по окрестностям, сощипывать терпко-кислые ягоды дикой облепихи, шевелить ногами траву. Левый берег озера сплошь зарос мягкими высокими травами. В ботанике я не силен - названий не знаю. Но поваляться - люблю. Руки разбросать, распластаться: сверху - небо с облаками. Вокруг - эта самая трава. Насекомые жужжат. Иногда прошуршит рядом кто-то живой...