– Итак, к делу, – потирая озябшие руки, прервал его Зиновский. – Где же наша бедная миссис Гамильтон?

– В столовой, конечно, – горничная удивленно взглянула на него и открыла дверь в коридор. – Мы ничего не трогали. Опытные уже. Прошу.

Задержавшись у зеркала и одернув ворот сюртука, Алекс отметил, что в столовую было два входа: с гостиной, где толпилась прислуга, успокаивавшая бледного, жиденького, как туман старика Гамильтона, и еще один со стороны кухни. Он направился ко второму – что-то, похожее на чутье охотничьего пса толкнуло его туда. Открыл дверь, заметив бурые пятна на бронзовой ручке, Зиновский вошел. Нэнси сидела за столом, уронив голову в тарелку. Крови оказалось не много, но все же достаточно, чтобы представить, каково было ей в последние мгновенья тихой земной жизни.

– Пожалуйста, разойдитесь, – попросил он замерших в нелепом ожидании людей. – Ненужно на это смотреть.

– Позвольте мне остаться, мистер Зиновский? – Мэри остановилась у края стола. – Я могу быть полезна вам.

– Хорошо, если это зрелище вам так приятно. И постарайтесь ни к чему не прикасаться, – согласился сыщик.

– А остальные пошли! Пошли! – Джеральд Тернер нетерпеливо махнул рукой.

Когда дверь захлопнулась, Алекс взял старуху за волосы и осторожно приподнял ее голову.

– Боже, какое чучело, – произнес он, разглядывая оскалившееся лицо и липкие потеки крови на дряблой шее.

– При жизни была не намного лучше, – заметила служанка. – Наверное, она просто устала.

– И все же это не несчастный случай. М-да… Это убийство. Обратите внимание на взгляд, – сыщик поднял голову выше, зрачки миссис Гамильтон закатившиеся под верхние веки, едва были видны, холодные и мутные, как английское осеннее небо. Но даже в краешках этих тусклых, совсем остывших глаз, чувствовалась столько боли и страха, что Тернер тихо взвизгнул и попятился к стене.