– Видите? Кто-то стоял позади нее. Она пыталась разглядеть кто, – заключил Зиновский. – А почему она завтракала одна? Почему за столом не было мистера Гамильтона? – уронив голову старухи, Алекс повернулся к служанке.

– Не знаю. – Мэри размазала платочком брызнувшую на фартук кровь. – Наверное, он плохо себя чувствовал с утра.

– Мне нужно поговорить с Девидом Гамильтоном. Все же странно, что он не спустился к завтраку. Очень странно.

– Сейчас позову, если это важно, Алекс, – она подошла и коснулась его руки, поглядывая Джеральда Тернера потрясенно застывшего у дальнего окна и, конечно, не слышавшего ее негромкий чуть взволнованный шепот. – Алекс, вам нравится эта игра?

– Я выполняю свою работу, мисс.

– Да-а… А вы не хотите сыграть в доктора и больного? Допустим-м,… я буду больная, – она прислонилась к нему своей маленькой грудью, с насмешкой разглядывая беспокойные глаза, прикрытые непослушной прядью рыжеватых волос. – Мы поднимемся в комнату наверху. Вы расстегнете мне платье и послушаете, бьется ли у меня сердце. Хотите?

– Нет, мисс, то есть да. Но сначала мне нужен Девид Гамильтон.

Когда горничная вышла, сыщик вздохнул и салфеткой, взятой со стола, промокнул выступивший на лице пот. «Правда, что больная, – думал он, – сумасшедшая. Хотя и очень недурна собой. Но к делу», – он вытащил лупу из плотного кожаного футляра и начал разглядывать следы крови на воротничке миссис Гамильтон. Здесь ясно были видны отпечатки чьих-то пальцев, теперь их требовалось сличить с теми, что наверняка остались на ручке двери, ведущей на кухню.

– Господи, за что мне так?! – старик остановился в углу огромной комнаты напротив распятия, скрученного из металлических полос. Дряблые мышцы его морщинистого лица дрожали, и сложенные на груди пальцы с потрескавшимися желтыми ногтями были похожи на сухой бумажный цветок. – «Моя бедная Нэнси… Она мертва. Почему она не дождалась меня к завтраку? Ушла, так жестоко, страшно. Не попрощавшись, не поцеловав меня самый последний раз».