Ветерок коснулся моего лица, а я всё боялась начать. Горло было пересохшим.

Но стоило произнести первое слово и ощутить, как обратилось на меня внимание слушателей, как оцепенение начало проходить. Должно быть, я выступаю не в первый раз.

- -

Речь написана знатоком своего дела. Читается легко, и, хотя содержание, в общем, понятно - о выдающемся вкладе графства и его достойных детей (основателя Университета, я надеюсь, тоже включили в число этих достойных) во всё на свете, о прогрессе и порядке, о новом и прекрасном, о древнем, но милом сердцу...

Я не сразу осознала, что последняя страница речи прочитана. Никто не торопился намекать мне, что роль моя сыграна. И люди внизу, было ясно, ждут чего-то ещё.

"Это" состояние - наподобие того, перед первым исцелением, у аптеки - пришло мгновенно и почти неощутимо. Уже сделал ко мне осторожный шаг улыбающийся Майстан, но...

- Сограждане, - произнесла я тихо. Мне показалось, что голос мой раскатился по-над площадью, словно раскат грома - хотя, конечно, этого быть не могло. Позади меня засуетились люди. Что-то там происходит не так, но силой выдворять меня ещё не нужно.

Внимание тех, кто слышал меня, кто смотрел на меня глазами и объективами камер, обволакивало; в нём ощущалось и тепло, и прохлада, и уколы, и жар - всё сразу.

- Сегодня я увидела мир, настоящий мир, который не замечала многие предыдущие годы, - продолжила я. Внимание усиливалось; воздух становился ощутимо плотнее, сердце билось так сильно, что я испугалась за то, какой меня видят те, кто слышит мои слова.

- Мир, который изменился за одну ночь, - доносилась до меня собственная речь. - Мир, в котором многое изменится, но изменится так, что мы не пожалеем об этом.

Они были все внимание. Я ощущала самое странное: они верили каждому моему слову. На чьё лицо ни падал бы мой взгляд, читалось - человек этот согласится с каждым моим утверждением.