— Были... но умерли. Давай-ка посмотрим, что там приготовила для нас жена Джонана.

Легко поднявшись, он сходил к лошадям и вернулся с куском ветчины и ковригой свежевыпеченного хлеба. Они молча поели. Кива собрала еще хвороста и подложила в огонь. Тучи собрались снова, однако ночь была не холодная. Серый Человек снял рубашку:

— Пора удалять швы.

— Раны не могли зажить так быстро, — строго сказала Кива. — Швы нужно оставить не меньше чем на десять дней. Мой дядя...

— Я знаю, он был мудрым человеком — однако взгляни сама.

Кива подвинулась поближе и осмотрела раны. Нездешний был прав — раны зарубцевались. Взяв его охотничий нож, она осторожно разрезала бечевку и сняла швы.

— Никогда не слышала, чтобы раны у человека заживали так быстро, — сказала она, когда он снова надел рубашку — Вы, часом, не волшебник?

— Нет. Но чудище, которое лечило меня как-то раз, что-то изменило во мне.

— Чудище?

— Еще какое, — усмехнулся он. — Семи футов росту, с одним глазом во лбу, и в глазу два зрачка.

— Вы надо мной смеетесь, — укоризненно проговорила она.

— Нет, не смеюсь. Его звали Каи. Он был урод от рождения, человек-зверь. Я умирал, а он возложил на меня руки, и все мои раны зажили в мгновение ока. С тех пор я перестал болеть — ни тебе простуды, ни лихорадки, ни чирьев. Я думаю, что даже время для меня течет медленнее, потому что мне полагалось бы уже сидеть в уютном кресле с одеялом на коленях. Хороший человек был Кай.

— А что с ним стало потом?

— Не знаю. Может, живет себе и здравствует, а может, и умер.

— Вы прожили интересную жизнь.

— Сколько тебе лет? — спросил он.

— Семнадцать.

— Тебя схватили наемники и увезли с собой в лес. Если кто-то годы спустя услышит об этом и скажет: «Вы прожили интересную жизнь», что ты ему ответишь?

— Я соглашусь, и мне будут завидовать, — улыбнулась Кива.

Он засмеялся, искренне и добродушно.