- Да? - Норман чувствовал, что он чего-то не понимает, и постарался сосредоточиться.

- Разумеется, они засекли нас через свой спутник. Поэтому мы послали открытую радиограмму о подводно-спасательных учениях на юге Тихого океана. Советы могут заподозрить, что мы поднимаем утерянные боеголовки, как в 1968-м у границ Испании, но они в курсе наших трений с Новой Зеландией и не хотят вмешиваться в наши ядерные проблемы. Они оставили нас в покое.

- И что же? - спросил Норман. - Ядерная боеголовка?

- Упаси Господь, ничего ядерного! - сказал Барнс. - В таком случае, Белому Дому пришлось бы сделать официальное заявление - а мы стремимся к строжайшей секретности. Все указания поступают непосредственно от президента и секретариата Обороны.

- Если ядерные боеголовки здесь ни при чем, зачем же такая сверхсекретность? - удивился Норман.

- Вы еще не знаете факты.

- Крушение произошло в океане?

- Да, приблизительно в том месте, где мы сейчас сидим.

- Значит, никто не выжил.

- Нет, разумеется, - изумился Барнс.

- Тогда при чем здесь я?

Барнс выглядел озадаченным.

- Как правило, меня вызывали на места крушений, где могли иметься уцелевшие, - пояснил Норман. - Зачем в состав команды входит психолог? Чтобы сгладить острые травматические проблемы выживших пассажиров или их родственников - их чувства, страхи, кошмары... Уцелевшие в катастрофах часто испытывают комплекс вины перед погибшими. Женщина сидела рядом с мужем и детьми, и вдруг все, кроме нее, погибают. - Норман откинулся на спинку кресла. - Но, в данном случае, самолет оказался на глубине тысячи футов - так что возникновение подобной проблемы исключено. Зачем же меня вызвали?

Казалось, капитан испытывал неудобство. Он передвинул на своем столе досье.