След внезапно оборвался на краю небольшого оврага. Ниже, футах в десяти, вокруг заросших зеленым мхом камней пенился набухший от дождя ручей. Люра легла на живот, подтягивая свое тело к краю оврага. Форс упал наземь и спрятался за кустом. Он знал, что лучше не мешать Люре, когда она умело подкрадывалась к своей жертве.

Когда кончик ее коричневого хвоста вздрогнул, он стал следить за трепетанием боков Люры, которые говорили о готовности к прыжку. Но вместо этого шерсть на хвосте вдруг встала дыбом, а плечи изогнулись, словно для того, чтобы затормозить движение уже напрягшихся для прыжка мускулов. Он уловил ее послание замешательства, отвращения и, да, страха.

Он знал, что его зрение лучше, чем почти у всех обитателей Айри, это он доказывал уже много раз. Но то, что остановило Люру, прекратило ее преследование, исчезло. Верно, выше по течению один из кустов все еще покачивался, словно что-то только что протиснулось сквозь него. Шум воды заглушал все звуки, и хоть он и напрягал свой слух и зрение — ничего не видел и не слышал.

Уши Люры были плотно прижаты к черепу, а глаза превратились в щелки, пылавшие яростью. Но под этой яростью Форс уловил еще одну эмоцию — почти испуг. Большая кошка наткнулась на что-то такое, что ей показалось очень странным и к чему следовало относиться с подозрением. Приведенный в чувство ее посланием, Форс спустился на дно оврага. Люра не сделала никакой попытки остановить его. Что бы там ни встревожило ее, теперь оно исчезло, но он твердо решил посмотреть, какие следы могло там оставить это нечто.

Зеленоватые замшелые камни речного берега были гладкими и скользкими от брызг, и ему дважды приходилось хвататься за кусты, чтобы не упасть в ручей. Он встал на четвереньки, чтобы пробраться через заросли и, наконец, оказался около раскачивавшегося куста.