- Не он, говорю, не он... Нет его, не живет дома! - мать кинулась к столу, схватила паспорт Гришки (там была дата рождения), потом свой паспорт, где на страничке "дети" плавали два штампа, потом побежала к соседям. И всё со слезами, с причетом, всегда отчего-то пугающим даже взрослых мужчин.
Стали смотреть ордер - в ордере имени-отчества написано не было. Только инициалы, фамилия и год рождения.
Ассиметричный и его напарник, слегка озадаченные, стали совещаться, как быть. Соседи тоже подтверждали, что не тот, другой. Да только эти двое в штатском чего-то уперлись. Не положено и все. Приказ. Не для своего удовольствия ходят. Для своего удовольствия на женах прыгают. Это пошутил тот, из коридора.
- Ну да, биля, отпустим, а там окажется - не того. Очень нам надо, чтобы лампочку в задницу вкручивали. Заберем, а там пускай разбираются. Не он - не посадят. Он - посадят, - подытожил толстый. Добродушно так сказал, а Гришке велел:
- Собирайся, парнище!
Мать стала кричать, выть, хвататься за Гришку, не пускать. Её оттащили. Гришке дали переодеться в спортивный костюм, забрали и увели. Кстати, когда уводили, обнаружилось, что на лестнице был еще и третий. То ли курил, то ли страховал на случай чего - кто его знает. Он-то, третий, и придерживал дверь, чтобы мать не бросалась из квартиры и не царапалась.
* * *
Бывают семьи для одного, двоих, пятерых, семьи ни для кого. Это была семья для троих: матери и двух сыновей - двадцати и двадцати четырех лет. Зинаида Валерьевна, Георгий и Гриша.
В силу того закона, что все природные валентности должны быть заполнены, некогда существовал у них и отец - верткий, легкий, с удивительным для выпивохи носом - тонким, белым, словно алебастровым. На остальном лице синеватом, с прожилками и географическими сетками капилляров - нос смотрелся элементом чужеродным и заимствованным. Отец был не без талантов: хватался то за палитру, то за гитару, играл в самодеятельном театре. Много талантов непосильный груз. Лучше иметь один талант или не иметь вовсе. Кончилось все очень предсказуемо: кто-то из собутыльников, так и не дознались кто, избил его и бросил пьяного на морозе.