- Кому ты, а кому и Галина Петровна, - механически ответила матрона. - Тыкать полюбовнице своей будешь! - чтобы так складно и норовисто срезать мужчину, надо еще в глаза ему бесстыжие посмотреть. Он и потеряется. Но матрона в глаза Вадиму смотреть не стала. Отчего? - удивился Балашов. Что ж ты за личность такая, Галина Петровна?

Брат его вернулся. Слова его, как ни странно, успокоили темпераментную женщину. Общество отсмеялось, сколько положено. Бритый уже напоследок, арьергардно, объяснил, что, вот, мужик всегда имеет, чем бабу утихомирить. Активистка поискала глазами свободное место. Нет такого. Она сделала риторическое движение бровями, но никто ей, конечно, не уступил. Унижаться и упрашивать она не умела, а простоять час или, скажем, четыре часа - кто знает, сколько там, - при ее изможденной худобе дело просто невозможное. В конце концов пришлось ей садиться на пол...

- Ваня, колись, что ты ей пообещал, чтобы заткнулась?

- Опять ты со своим балабонством, Вадим! Ну несерьезное отношение. Я же проектировал эти стандарт-блоки. Нет здесь никаких люков наружу и никаких коридоров.

- В смысле? Без окон, без дверей?

- Вон та переборка - одна очень большая дверь. После посадки она отъедет в сторону, а за ней сразу шлюзовая камера и пандусы на выход. Принцип барабана, как в револьвере: пять стандартных круглых шлюз-камер, и к каждой подстыковано по десять таких блоков, как наш. Между блочно-шлюзовыми отсеками и сектором управления - непроницаемая бронированная переборка. Добраться оттуда сюда можно только в скафандре, через вакуум. Двести метров вакуума. Вот так-то.

- А почему, собственно? - заинтересовался Решетников.

- Во избежание, - кратко ответил ему Иван Балашов. И уточнил:

- В сущности, экипаж даже не выйдет на поверхность Терры-II после посадки. У них полностью автономное обеспечение. Забортный воздух исключен. Нет шансов увидеть их лица...