Волин молча слушал выступавших, делая пометки в блокноте. Профессор Лухтанцев покусывал пальцы, время от времени шептал что-то. В ответ на упреки в адрес руководства института он уже дважды пытался заговорить, но каждый раз, остановленный жестом председательствующего — первого секретаря, умолкал, возмущенно помаргивая покрасневшими от бессонницы весами. Кошкин, сидя в дальнем углу кабинета, не сводил восторженного взгляда с Волина. Когда Волин начинал писать, Кошкин косил глаза в сторону соседки — худенькой рыжеволосой девушки в сером свитере — и что-то пояснял ей отрывистым шепотом. Девушка молча кивала, печальная и сосредоточенная.

— Обстоятельства дела в общем ясны, — сказал председатель, когда умолк один из выступавших и на короткое время в кабинете стало тихо. — Сейчас вопрос не в том, кто и в какой степени виноват… Если потребуется, к этому мы еще вернемся. Главное — судьба людей, которые находились на станции в момент аварии. Перед началом заседания вам был роздан проект спасательных работ, подготовленный профессором Лухтанцевым…

— В соавторстве, — крикнул Лухтанцев, — в соавторстве с уважаемым председателем правительственной комиссии академиком Волиным Робертом Юрьевичем.

— Точно, — согласился председательствующий, — это я для краткости назвал вас одного. Так вот, кто хочет высказаться по существу проекта?

Присутствующие зашелестели бумагой, переговариваясь вполголоса.

— Да как будто все правильно, — громко сказал седой мужчина с красным обветренным лицом. — Дать им «добро» и пускай действуют с богом. Водолазов мы выделим тотчас же.

— Погранвойска предоставят требуемые силы и средства сегодня к шестнадцати ноль-ноль, — объявил один из генералов.

— Самолеты будут через час, — добавил второй генерал.

— Есть еще желающие высказаться? — спросил председательствующий.

— Есть, — негромко отозвался Волин.

— Слово предоставляется Роберту Юрьевичу.