- Там кто-то сидит, - сказал Артем, кивнув в сторону каменистого обрыва.

Действительно, метрах в ста от нас, на обломке скалы сидел человек. Отсюда он сливался с серыми скалами, но когда мы подошли ближе, то я увидел неподвижно сидящего старца. Не отрываясь, смотрел он вдаль, туда, где узкой полоской тянулся остров.

Мы подошли ближе.

- Это Гомер, - сказал Артем. - Это Гомер! Это так же верно, как то, что далекий остров - Итака...

Старик не обернулся на шум наших шагов, он, казалось, спал, но когда Артем обратился к нему, тотчас же ответил на приветствие. Да, легенда говорила правду: Гомер был слеп.

- Он не видит... - сказал Артем. - Он слепой.

Я всмотрелся в лицо старца, ожидая увидеть незрячие глаза поэта, знакомые нам всем по бюсту античной работы, но вдруг понял большее: он не просто был слеп... Морщинистые веки запали в глазницы... Гомер был ослеплен.

- Гомер, - сказал я, - с вами говорят люди из будущего. Вы понимаете? Тридцать три столетия разделяют нас.

- Вы боги? - звучно и просто спросил старик.

- Нет, что вы!.. Мы смертные, но прибыли сюда из далекого будущего. Вас, Гомер, помнят и чтят, как великого поэта... Ваши песни записаны. И "Илиада" и "Одиссея"...

- Записаны?.. Не понимаю...

- Ну, такими значками, на тонких белых листах.

- Так поступают финикияне, - задумчиво сказал Гомер. - Я слышал об этом.

- Но должен вас огорчить... Некоторые сомневаются, что вы действительно жили на свете, Гомер...

- Боги не знают сомнений. Вы - смертные, - усмехнулся Гомер и быстрым движением ощупал скалу, на которой сидел, и я увидел, что рука его была сильной и ловкой. Потом он наклонился и, подняв с земли камень, сильно сжал его в руке.

- Нас, видите ли, очень интересуют некоторые противоречия в ваших поэмах...