- Не смеетесь ли вы надо мной, чужестранцы? - громко спросил Гомер, и сквозь прорехи в его сером плаще было видно, как напряглись его все еще могучие мышцы.

- Осторожно! - воскликнул Артем и схватил старика за поднятую для удара руку.

Какое-то мгновение Гомер сопротивлялся, но вот его рука разжалась, и камень покатился с обрыва.

И море, всплеснув, приняло его далеко внизу.

- Сейчас каждый может обидеть слепого... - грустно сказал Гомер. Зачем я вам? Идите своей дорогой.

- Мы вовсе не хотели вас обидеть, мы говорим правду, но некоторые противоречия в ваших поэмах... Вот, к примеру, я хотел узнать... Вы часто говорите в песнях об Одиссее, о железных изделиях, об употреблении железного оружия. Ведь в ваше время его еще не знали?

- Не знали? Да, не знал тот, у кого не было быков круторогих, чтобы выменять на них топор из седого железа, меч или нож. Разве вы не встречали торговцев, что привозят из-за моря украшения и оружие? Много берут они за них пленников и вина, и быков, и шкур...

- Возможно, возможно... Но все-таки согласитесь, Гомер...

- Постойте, - перебил меня Артем, - сейчас мой черед спрашивать... Гомер, вы что-нибудь ели сегодня?

- Ни вчера, ни сегодня... - ответил Гомер. - Здесь не хотят слушать моих песен. Двенадцать кораблей краснощеких, полных смелыми воинами, увел к берегам Илиона Одиссей, сын Лаэрта, и они не вернулись... Этого здесь не забыли...

Артем бросился к нашей "тележке", достал оттуда сверток и побежал к нам, а я воспользовался случаем и прямо спросил Гомера:

- Считают, что вы сами, Гомер, во время войны с Троей были в рядах ахейцев. Это правда?

- Был, - как-то очень задумчиво ответил Гомер. - А с кем из героев меня сравнивают?

- Ни с кем, - пожал я плечами. - Считают, что вы были простым воином, а потом воспели то, что сами видели.

Артем подбежал к нам и, развернув бумагу, осторожно взял Гомера за руку и вложил в нее ломоть хлеба с сыром.