Я откинул полог палатки, где жили мы с Петровичем. Афанасьев сидел за походным столиком и строчил что-то в толстой тетради. Вероятно, писал очередную монографию. У него уже было несколько книг, посвященных первому крестовому походу и правлению Садах ад-Дина, последняя даже хранилась у меня дома. Теперь создавалась еще одна.

- Закончили, - выдохнул я, дрожа от нетерпения. - Петрович, похоже, там что-то есть...

Афанасьев обратил ко мне лицо, изрезанное глубокими морщинами на выдубленной непогодой коже, красной от постоянного пребывания на открытом воздухе. С таким лицом да грубыми мозолистыми руками он нисколько не походил на кабинетного червя, коим мог представляться по своим книгам да и должен был быть после окончания аспирантуры.

Месяц назад ему исполнилось сорок шесть, но волосы совсем побелели - то ли от солнца, то ли...

- Отлично. - Он встал и положил в карман пистолет. - Пошли посмотрим. Перчатки возьми.

Я схватил пакет с химзащитой, и мы пошагали к раскопу. Бичи уже убрали плиту и теперь сидели на дне ямы, покуривая и обмениваясь короткими репликами. Валера с Женей, осветив фонариками дно склепа, рассматривали его содержимое.

- Отлично, - повторил Петрович, спустившись к краю могильника. Он посмотрел на часы. - Пять сорок две. До восьми у нас есть время.

За два с половиной часа, пока солнце не раскалит песок до уровня приличной сауны, мы могли нормально работать. Надев респираторы, длинные резиновые перчатки и противорадиационные чулки, мы спустились в раскоп и принялись просеивать прах, выбирая из него твердые частицы, почти всегда оказывающиеся золотом. Кольцо, бляшки, нагрудная пластина, поясные накладки, серебряная рукоять плети и две уздечные пронизки - все как полагается знатному воину. В изголовье Афанасьев нашел ларец.

- В мешок, - скомандовал он. - Потом разберемся.