Я буквально кожей чувствовал, как нас пожирают взглядом охранники, но потом увлекся, и во всем мире для меня остался только раскоп. Мы работали до половины восьмого. Уже рассвело, и фонари были потушены. Наконец Петрович оглядел периметр внимательно-отрешенным взглядом и вздохнул:

- Все, возвращаемся.

Мы содрали химзащиту и разложили на столе наши сокровища. Охранники загнали бичей в их палатку и стали готовить завтрак.

- Итак, - трепетно сказал Афанасьев, очистив от пыли массивный ларец.

Он поднял крышку. В ларце лежали золотой перстень, наручный браслет, также из золота, с мелкими рубинами и кинжал в серебряных ножнах, с серебряной рукоятью, инкрустированной золотой нитью. Перстень был с большим чистейшей воды изумрудом. Эти вещи были старше украшений усопшего, которые, кстати, принадлежали явно не саманидам, а датировались, судя по орнаменту, скорее, тринадцатым веком.

- Определенно, - произнес Петрович, внимательно изучая внутреннюю поверхность браслета.

Он взял перстень и впился в него взглядом. - Посмотри.

Я посмотрел. Изнутри браслет покрывала арабская вязь.

- Шейх аль-джебель, - прочел Афанасьев, - старец гор. Ты знаешь, кого так называли?

Я мотнул головой. В истории Средней Азии я не был столь искушен, как Петрович, и не мог знать разных титулов мелких князей.

- "Старцем гор" называли Хасана ас-Сабаха, - с расстановкой выговорил Петрович.

У меня пересохло во рту. Если Петрович прав, то мы стали обладателями бесценных реликвий, за которые многие коллекционеры будут согласны платить... Я затруднялся назвать точную сумму, но она была весьма высока. Помимо того, что это были изделия из золота и драгоценных камней, они еще и принадлежали харизматической личности, деяния которой вряд ли будут забыты. Хасан ас-Сабах, принесший в европейские языки слово "ассасин", что значит "убийца", безжалостно правил с 1090-го по 1124 год на севере Ирана.