В том, что добытая им сегодня информация была настоящим бриллиантом и стоила небольшого состояния, давно промышляющий продажей выведанных чужих секретов оракул не усомнился ни на миг. Конечно, если бы он дотерпел до конца разговора демонов и разузнал, что именно представляет собой могущественный артефакт и где именно он хранится в Серебряном Храме Паладинов, то с продажей такой всеобъемлющей информации совершенно не возникло бы никаких проблем. Чего далеко ходить, прямо здесь, в родном Разлесье, среди богатых благородных вассалов леса из высших эльфийских домов королевства сыскалось бы немало желающих отправиться в Серебряный Храм Паладинов за божественным артефактом. Правда, из тщательно охраняемого Храма вынести его было бы очень не просто, но это уже проблема купившего секрет охотника за артефактом. Римус же получил бы свой увесистый мешочек золота и был бы совершенно счастлив. Увы, это были лишь радужные мечты. В прозаичной реальности ценная информация попала к оракулу в усечённом варианте. Римус быстро смекнул, что, сидя на месте, настоящую цену за неё выручить не удастся, и, чтобы снять с неё все лакомые сливки, теперь предстояло самому позаботиться о доставке её тем, кто знал древнюю тайну Серебряного Храма и был достаточно богат, чтобы выложить за это важное к ней дополнение кругленькую сумму в золоте. Над решением этой проблемы он и раздумывал какое-то время, меряя шагами крошечную комнатушку. Как только достойное решение было найдено, оракул покинул лабораторию и тут же устроил нагоняй приставленному к двери и задремавшему на посту телохранителю. Хорошенько оттрепав оконфузившегося грифона, он распорядился позвать к себе в кабинет младшего сына, после чего стал неспешно взбираться по прибитым вокруг толстенного ствола ступенькам длинной винтовой лестницы на самую верхотуру древо-дома, где у него в просторном дупле находился рабочий кабинет. «Конечно, надёжней было бы с таким деликатным и ответственным делом послать кого-то из старших сыновей, – по стариковской привычке мысленно рассуждал на ходу Римус. – Но трое старшеньких, слава Галлеану, уже к делу пристроены.