Последовала долгая тишина. Всадник неподвижно ждал под низкими лунами.

Эрик Джон Старк медленно выступил из бассейна черноты у основания блока.

- Кто называет меня НэЧакой?

Всадник заметно расслабился. Ответил он на английском:

- Ты хорошо меня знаешь, Эрик. Можем ли мы встретиться мирно?

Старк пожал плечами.

- Конечно.

Он пошел навстречу всаднику, который между тем спешился, оставив животное за собой. Худой жилистый человек, этот полицейский офицер, и вид у него грубоватый, как у обитателя необжитых планет. Впрочем, эти планеты, сестры Земли, не так уж страшны, как кажутся, когда смотришь на них с расстояния в миллионы миль; у них свое население - потомки людей, давно рассеявшихся по всей Системе. И все же это жестокие миры, и если они оставили свой след на Старке, то оставили его и на этом человеке, на его поседевших волосах и обожженной солнцем коже, на твердом жестком лице и проницательных темных глазах.

- Давно мы не виделись, Эрик, - сказал он.

Старк кивнул.

- Шестнадцать лет.

Двое мужчин молча смотрели друг на друга, потом Старк сказал: - Я думал, вы все еще на Меркурии, Эштон. - Всех опытных работников вызвали на Марс, - ответил Эштон. Он достал сигареты. - Куришь?

Старк взял одну. Оба склонились к зажигалке Эштона и постояли, затягиваясь; ветер вздымал красный песок у их ног, а три солдата терпеливо ждали у аппарата Баннинга.

Наконец Эштон сказал:

- Мне придется быть грубым, Эрик. Я должен кое о чем напомнить тебе.

- Не нужно, - возразил Старк. - Вы меня взяли. И говорить больше не о чем.

- Да, - согласился Эштон, - я взял тебя, и сделать это было чертовски трудно. Поэтому я и хочу поговорить с тобой.

Его темные глаза встретили холодный взгляд Старка и выдержали его.

- Вспомни, кто я такой - Саймон Эштон. Вспомни, как я появился, когда шахтеры в той долине Меркурия хотели прикончить дикого мальчишку в клетке, как прикончили они все вырастившее его племя. И вспомни все последующие годы, когда я старался превратить этого мальчишку в цивилизованное существо.