Точно сходишь с ума… нет, гораздо приятнее: он наконец-то чувствовал себя пробудившимся. Пита захлестнули потоки первозданной паучьей сути - желания слишком глубинные и расплывчатые, чтобы выразить их словами.

Свет в инфракрасном визоре Пита делался все жарче. Внизу кухонной мойкой сияла щербатая металлическая долина. Пришлепнув к стене туннеля пенную скобу, Катринко отвязала канат, отклонилась всем корпусом назад и опустила в расщелину тягучую каплю глаза-шпиона.

Руки Пита были заняты, а потому он не мог дотянуться до спекса.

- Ну, что видно? - Шепот градолаза передавался по кабелю.

Оглянувшись так, что едва не вывернула шею, Катринко прижала очки затянутыми в перчатки руками:

- Приятель, там такое!.. Молочные реки и кисельные берега!

Когда-то на месте пещеры была сплошная плита континентальной породы. Скалу пробурили изготовленной русскими установкой. Безводный колодец в обезвоженной стране. Затем какие-то уставшие, опаленные солнцем, преисполненные решимости оружейники коммунистического Китая загнали на самое дно сухой скважины водородную бомбу на сотню мегатонн. Когда же искусственное детище, злобным зверем угнездившееся в многослойных кожухах, полыхнуло синтезом, сейсмографы в далекой Калифорнии вздрогнули, точно перепуганные оленята.

После термоядерного взрыва в сердцевине безумного переплетения паутины из трещин и разломов остался гигантский газовый пузырь. Шар глубинной пустоты, девяносто лет таившийся под поверхностью пустыни в запредельной, жуткой тишине.

Затем новые повелители Азии отправили на дело иных, более утонченных подручных.

Пит заметил, как на далеких пологих стенках пещеры мерцают звезды. Белые созвездия - неделимые, целостные. А посреди вселенной, посреди гигантской, сладковато-влажной пустоты возвышались три огромных многогранника, три цилиндра на торцах, каждый с городскую высотку. Казалось, они висели в воздухе.

- Звездолеты, - пробормотал Пит.