- Между нами говоря, - ответил Зерафа, - этот священник - круглый идиот. Понять не могу, как ему удалось закончить семинарию. Разве только благодаря своему троюродному брату - он епископ.

Кризи улыбнулся.

- Я тебя о мальчике спросил.

- Что ты дурацкие вопросы задаешь? Конечно, умен, - сказал священник. Любой, кто в состоянии сделать такой пас, умен. Я тебе точно говорю, в один прекрасный день он обязательно будет играть за сборную Мальты.

- А как у него с остальными предметами дела обстоят, кроме арабского и физкультуры?

- Очень неплохо.

- Он, кроме футбола, еще каким-нибудь спортом занимается?

- Майкл у нас лучший игрок в настольный теннис, а сильных игроков в пинг-понг в приюте немало. Кроме футбола, это единственный вид спорта, который мы можем себе позволить. Поэтому в свободное время ребята часто в него играют.

Кризи продолжал внимательно следить за мальчиком, бегавшим по полю.

- А характер, - продолжал он донимать священника, - какой у него характер?

Мануэль Зерафа развел руками.

- Трудно сказать, парнишка он замкнутый. В приюте у нас шестьдесят восемь мальчиков, и в основном они сплачиваются в группы по возрасту. Майкл никогда не принадлежал ни к одной такой группировке. Пара-тройка друзей у него, конечно, есть, но насколько их дружба близкая, не знаю. - Священник смолк, но, почувствовав, что любопытство Кризи не удовлетворено, продолжил: - Как все ребята в этом возрасте, он иногда капризничает и шалит, но меньше других. Хотя, пожалуй, теперь у него это прошло.

- О родителях своих он спрашивает?

- Да. Когда ему исполнилось тринадцать лет, он зашел ко мне и спросил.

- Что ты ему сказал?

- Правду.

- Что он ответил?

- Ничего. Только поблагодарил меня и вышел из комнаты. С тех пор к этой теме он никогда не возвращался.

После непродолжительного молчания Кризи задал очередной вопрос: