Он не отводил взгляда. Да, двенадцать лет назад, когда они поженились, она была хороша. А потом начала полнеть и мучить себя диетами.

– Не расстраивайся. Ты привыкнешь. И помни, что ты все еще чертовски привлекательная женщина!

И в самом деле, прекрасная фигура, голубые глаза, каштановые волосы и правильные черты лица делали ее привлекательной. Но ему все реже и реже удавалось сказать это ей убедительно.

– Похоже, зря я затеял эту поездку, – он почувствовал горечь в своих словах и знал, что она тоже чувствует ее.

– Ты прекрасно знаешь, что я не могу ходить с тобой на яхте, – возразила она. – Или, скажем, на рыбалку… – голова ее склонилась, голос снизился до шепота. – Давай не будем ссориться.

Его взгляд скользнул по стандартному уюту их каюты и остановился на фотографии детей.

– А может, будем? – медленно произнес он. – Ведь ребята нас сейчас не слышат. Самое время поговорить начистоту.

– О чем? – сказала она со страхом. Сейчас на ее стороне были только подчеркнутая опрятность и аккуратность во всем. – Что ты хочешь этим сказать?

Он отступил.

– Я… Мне трудно это выразить… Впрочем, ничего особенного. Мелкие ссоры из-за мелких пустяков, постоянное раздражение, к которому мы привыкли… Или делаем вид, что привыкли… Я-то надеялся… Думал, что у нас тут будет второй медовый месяц…

Говорить все это язык не поворачивался.

Ему хотелось закричать: «Неужели мы попросту стали безразличны друг другу? Но почему? Физиология тут ни при чем, мне только сорок, тебе тридцать девять, у нас впереди еще целый кусок жизни. Но нам все реже хорошо друг с другом. Я постоянно занят, а ты, должно быть, скучаешь, несмотря на свою бурную деятельность; после обеда я читаю в кабинете, а ты тем временем смотришь телевизор, и так до тех пор, пока кто-нибудь из нас не пожелает другому доброй ночи и не отправится в спальню.