Однако дядя Роберт усадил меня рядом с собой и рассказал мне множество интересных историй. Среди прочих историю о Тарнхельме.

Тарнхельм эта такая штука, которую одеваешь на голову, и ее волшебство превращает тебя в любое животное, каким только захочешь стать.

Дядя Роберт рассказал мне легенду о боге по имени Вотан, и о том, как он насмехался над гномом, обладавшим Тарнхельмом, говоря что тот не сумеет превратиться в мышь или какую-нибудь другую мелкую зверюшку. И гном, в своей уязвленной гордости, превратился в мышь, а бог без труда поймал ее и таким образом украл Тарнхельм.

На столе, среди прочего хлама, валялась серая ермолка.

- Вот мой Тарнхельм, со смехом сказал дядя Роберт. Хочешь посмотреть, как я его надену?

Но я вдруг испугался, чудовищно испугался.

От вида дяди Роберта мне стало просто физически дурно. Комната начала кружиться у меня перед глазами. Белые мыши в клетке встревоженно попискивали. В той комнате было ужасно душно тут любому стало бы плохо.

IV

Думается, именно с того момента когда дядя Роберт потянулся за своей серой ермолкой я больше не знал в Файлдик-холле ни единой спокойной секунды. Это движение руки, такое простое и вроде бы дружелюбное, казалось, открыло мне глаза на множество различных вещей.

До Рождества тогда оставалось всего десять дней. Мысли о грядущем Рождестве в те дни да и сейчас, говоря правду, тоже повергали меня в настоящее блаженство. В этой волшебной легенде, доброй и искренней, сохранилось, вопреки всему современному пессимизму, столько счастья и доброжелательности! Даже теперь мне все еще радостно дарить и получать подарки тогда же для меня все таило неописуемый восторг: взгляд на коробку, бумага, бечевка и восхитительный сюрприз внутри.

Поэтому я жадно предвкушал Рождество. Мне посулили поездку в Вайтхевен за подарками, а потом в Госфорте для крестьян устраивалась елка и танцы. Но после моего визита в башню дяди Роберта все счастье ожидания вмиг померкло. По мере того, как день ото дня мои наблюдения пополнялись все новыми и новыми фактами, я начал помышлять о побеге и, наверное, не будь Боба Армстронга, и впрямь сбежал бы к тетушкам в Кенсингтон.