Стало погано до жути, хотя последствия вчерашнего веселья немного приглушали и это чувство.

Кроме минералки, в холодильнике нашелся едва початый пакет вина. Многозначительно осмотрев тяжелую картонную упаковку, Федор выставил на стол и его. На всякий случай, ведь сегодня все равно важных дел не запланировано. А вот алкоголь, как он это уже выяснил, позволяет хоть немного приглушать мысли о ней.

— Славная попойка была, — пробормотал Данилов, нацеживая в стакан вина. Налил половину, остальное дополнив минералкой.

Он любил разговаривать сам с собой, особенно в трудные периоды. Это позволяло услышать собственные размышления, а подчас и переосмыслить их.

— Так, чувак, — он посмотрелся в собственное отражение в стеклянной дверце кухонного шкафа. — Она живет своей жизнью, ты своей. В разных комнатах, разными судьбами. И забудь об этом. Продержишься еще дней десять, а потом все кончится и ты вернешься к прежней жизни, о’кей?

Кусок сыра упал на тарелку, тарелка стукнулась о столешницу. Есть не хотелось, но без завтрака его будет развозить весь день.

Присаживаясь за стол, Федор вспомнил вчерашний разговор на скале. Может быть, он и правда слишком нерешителен? Слишком вежлив, слишком вял? Может быть, издатель хочет совсем другого? Напора, экспрессии, гневного отстаивания своих произведений.

Федор вздохнул, невольно покачав головой. Не так это, и он данный факт отлично понимал.

Взглянул на стакан с разбавленным вином. Подумал, что одному пить как-то не с руки. А мужики, наверное, сейчас пивка купили, поправляются…

И совершено спонтанно, что и сам удивился, Данилов вдруг представил себе Собирателя, сидящего напротив. Какой бы сволочью ни был его недавний персонаж, выпить с ним вполне можно.