Третий мой по счету день практики ничем примечательным не отметился. Когда я пришла, пальто с ангелами уже висело на крючке. А в прошлый раз он вешал его на плечики.

Я переоделась и пошла к лифту. По дороге мне встречались доктора, санитары, медсестры, больные и не очень. Какой сегодня людный день!

— У нас день открытых дверей, — радостно заявил доктор ван Чех, появившись из ниоткуда.

Я вздрогнула и поздоровалась.

— Для психиатра ты слишком нервная, — откомментировал доктор, — Держись веселей. Идем, сегодня у нас ответственный день. Буду посвящать тебя в основу метода Пенелопы. Ты же тоже гештальт предпочитаешь всему прочему?

— Есть такое.

— Вот-вот. Посмотришь, как Юнгинианские архетипы действуют на таких товарищей, как Виктор. Ему, кстати, совершенно необходима прогулка к себе. Утром он пытался повеситься.

— Господи, — выдохнула я.

— Ничего страшного, он у нас по семь раз в месяц такое вытворяет. Виктор склонен к депрессивным проявлениям, вечно пониженный фон настроения. Кажется, он был таким всегда. Мотай на ус: как правило, депрессивные люди самые веселые, а позитивные, как правило, компенсируют невроз. Самые стабильные шизоиды — с ними никогда не понятно, что конкретно он испытывает, но они определенно стабильны, да, — доктор говорил и, судя по всему, его отчаянно заносило куда-то в дебри, он сопротивлялся, но его все равно уносило.

Он задумался и почмокал.

— А какой у меня невроз? — задумчиво сказал он, — А! Ну, да… в детстве я был очень мнительным.

Я не сдержалась и прыснула, затем расхохоталась и резко же оборвала смех, не потому что ван Чех, сложив губы бантиком, смотрел на меня с обидой. А потому что я закинула голову назад и отклонилась корпусом. Меня это напугало. Все психиатры так смеются?