— Сможешь, сможешь, — с улыбкой успокоил доктор, — жаль, что алкоголики тебя не интересуют. Меня они тоже не интересуют. Так что, давай, вперед, пойдем знакомиться.

Предательский живот заурчал.

— О, да мы никак кушать хотим, — тоном доброй тетушки начал ван Чех.

— Нет, спасибо, — грубо оборвала я.

— Твои проблемы, — пожал печами доктор, — за мной. Учти, тех двоих я тебе не дам и даже не покажу, они очень подвержены травмам.

Бродить по больничным коридорам с доктором ван Чехом — это та еще зарядка. Он был высок и мощен, а потому скорость развивал почти что крейсерскую. Белый халат развивался за ним шлейфом и только мужественная шапочка держалась на высоте 185 сантиметров от пола непринужденно.

Возле первой палаты он остановился резко и я опять на него налетела. Дверь доктор ван Чех открыл тихо, зашел первым и говорил спокойно, ласково:

— Доброго дня вам, я представлю нашу практикантку, она будет заниматься с вами, под моим надзором.

Мужчина очень статный и высокий, с лицом то ли белого офицера, то ли крымского аристократа меланхолично сидел на постели и смотрел перед собой. На доктора он не обратил никакого внимания. Скользнул по мне холодными серо-зелеными глазами и тяжко вздохнул.

— Ты писал что-нибудь сегодня? — спросил доктор.

Больной только покачал головой.

Хорошо, но помни: я жду от тебя эссе. Ты обещал рассказать мне кто ты.

— Я же говорил, что я — кукла.

— Это сегодня, — пробормотал ван Чех. — Бри, не стой столбом, попробуй поговорить с ним.

— О чем? — спросила я. Подошла поближе к больному и попыталась припомнить, его зовут.

— Виктор, — тихо позвала я, — мне очень приятно с вами познакомиться.

Виктор Бенхо дер Таш — так звали первого моего пациента — мутно посмотрел на меня, глаза его теперь стали совсем зелеными, и мрачным тоном проговорил: