— Землей и небом, ветром и водой

Я вам пишу свое негодованье.

За все то, неприятное, что делают со мной

Вы понесете точно наказанье.

Я не пойму, чего еще вам нужно?

Мой сон украден. Я хочу уйти.

В руке же вашей шприц, и равнодушно

Меня в палату просите пройти.

Так вот, терпеть сие я не намерен!

Вас покарает точно тот, кто здесь зовется Бог.

Пускай авторитет поставлен под сомненье,

Я верую, что час суда пробьет.

И вот тогда заплатите за все вы.

За непокой, за суп из требухи.

Я проклинаю вас тоской своей зеленой

И рукавами длинными, врачи!

С каждым словом он выпрямлялся, в нем закипала какая-то злость. Свое проклятие он окончил, нависнув надо мной, громовым голосом, а глаза его метали почти что молнии.

Я сделала пару шажков назад. Почему доктор не заступается за меня? В карте ничего не было об агрессии, но кто его знает, кто он сегодня? Может он возомнил себя медведем, или роботом-убийцей? Нет, он что-то сказал, что он сегодня кукла.

— Дер Таш, успокойтесь, — я дрожащими руками погладила его по плечу.

— Не говорите, чего не знаете, — он сбросил мою руку и улегся на кровать лицом к стене.

Я посмотрела на доктора ван Чеха. Он, прикрыв рукой улыбку, внимательно наблюдал за мной. Я пожала плечами, ван Чех сделал жест, дескать "продолжай".

Я присела на кровати и тихо спросила:

— Виктор, вы не хотите чаю?

— Хочу, — буркнул он.

— Куклы же очень любят чай? Ведь так? А с чем вы любите пить чай? — спросила я.

Виктор повернулся ко мне и, усмехнувшись, сказал:

— Ты издеваешься?

— Нет, я просто хочу подружиться с вами, но не знаю с чего начать, — честно призналась я.