Санька орал, пытаясь спрыгнуть на ходу, и мне приходилось держать не только тяжеленный мотор, но и его самого, через мгновение бросая руль, чтобы схватить Санька и опять ловить управление, выравнивая рыскающую машину.

- Спокойно, Санёк. Счас газку прибавим, ещё круче будет…- успокаивал я беснующегося мальчишку, однако мои уговоры действовали диаметрально противоположно: ребёнок совершенно потерял самообладание. Несколько раз я успевал схватить его за ворот практически в воздухе.

-  Не надо, Пит! Не надо быстро! – просил Санька, а мне было смешно от его паники. У нас трёхлетних в тракторных кабинах возят, и ничего. В шесть лет уже сами за баранкой… Тут – не город. Ори, не ори – никто тебя не спрашивает, чего орёшь. Разве что вежливо попросят заткнуться.

Однако с Санькой так нельзя. Натура у него – похрупче вазы хрустальной. Тем он многократнее интересней мне, нежели приятели мои спитые, вроде Вишни-забулдона или Босого-жмота. Любопытней даже Крота, нынче немного припыленного, после ходки той памятной на Живодёрню. Раньше он у нас за авторитета ходил, обшныривши все руины да подвалы живодёрские. А теперь – срамота одна, хуже кришнаита стал: святой, как одуванчик. Крепче молока ничего в рот не берёт.

Да Бог с ним, с Кротом. Санька для меня – особая статья. Убей, не скажу, что в нём такое мне приметилось. Только вот липнет он ко мне, а мне будто маслом по сердцу. Хотя ко мне вся деревенская малышня вяжется. Мать говорит, что характер у меня мягкий. Ну, это как сказать. Хотя, ежель с Вишней сравнить или там со Шпалой – да, мягкий. Ещё какой мягкий. Только с Санькой всё равно – особый случай. Я для него типа брата старшего. Ну а Санька мне… Луч света в тёмном царстве. Лучше и не скажешь…

Посему хватит пугать ребёнка, пора сбрасывать газ. МТ нёсся по узкой улочке, стрелка спидометра ползла к шестидесяти, мотор успокаивался, осваивая четвёртую передачу. В принципе, тут за глаза хватило бы третьей, однако я видел, как Санька пугается громкого рокота движка, и теперь тихонько шёл на малых оборотах.