Малыш и в самом деле успокаивался. Его напряжённые плечи потихоньку расправлялись, спинка, судорожно вжатая в мой торс, вновь оживала, выпуская спрятанные в ужасе лопатки.

- Ну, как, не страшно? – наклонился я к Саньке. Ветер бросил мне в лицо светлые шелковистые волосы, пробежавшие по моей щеке пушистой белкой.

- Нет! Нет! – восторженно заорал Санька, перекрикивая шум ветра. И тут же опомнившись, поправился: - Только не гони!

- Не буду,- согласился я. Мне действительно не хотелось больше пугать Саньку. Мне нравилось чувствовать его доверчивое тело, мне нравилось, когда его волосы ласкали мою щёку, и ещё – мне нравился Санькин смех. Мне хотелось, чтобы Санька смеялся всегда.

Зверь весело летел вперёд. Котлы аккуратно отрабатывали свою мелодию – мелодию приглушённого рокота и стрекотания кузнечиков, мортёры мягко принимали неровности дороги, и даже глубокий сухой песок ничуть не мешал ходу. Мы просто неслись по прямой, подминая его под себя. Тяжёлая машина шла прямо, уверенно и прочно. Мне почти не приходилось удерживать руль – мои руки просто лежали на чёрных ручках, и всё. Заборы вскачь проносились мимо, разные: деревянные, металлические, крашенные, ржавые, новые и ветхие. В зеркалах заднего вида клубилась поднятая нами пыль.

- О-го-го! – восторженно орал Санька, сползая на пригазовках с бака на мои колени. Ветер уже солидно хлестал по глазам, и мне приходилось зажмуривать их, чтобы как-то следить за дорогой. Саньку, казалось, ураган не смущал.

Я резко выщелкнул передачу. Мотор взвыл и потихоньку стал утихать, работая вхолостую. Зверь снижал скорость, и стрелка спидометра медленно, но верно ползла с шестидесяти к нулю. Впереди перегородил дорогу заслон из малышей. Сбивать кого-то мне вовсе не хотелось, а ребятня, по всей видимости, не собиралась меня пропускать. Я знал их тайные желания: забраться в седло и пронестись с ветерком по посёлку. Любой парень об этом мечтает. Даже если ему всего семь лет. Я тихонечко стал притормаживать.