Троих он нёс также легко, как нас с Санькой. Разве что четвёртую я больше не включал: на Болото на четвёртой не доедешь. Тут больше дави на тормоз, нежели на газ, поэтому я скоро щёлкнул третью, а затем перешёл на вторую. Впрочем, продираться по бездорожью на МТ было сущим удовольствием. Тяжёлая тварь бежала по лугу, как по асфальту, уминая под себя кочки и кротовые ямы. На крупных буграх нас слегка подбрасывало, мелкие же просто игнорировались, укатываясь передним колесом. Какой-нибудь доходяга вроде «Восхода» давно уж встал бы на «уши» да заглох – ехали мы по натуральному болоту, чтоб тянуть по этой местности троих, да ещё тяжеленную бандуру, нужно было иметь не хилый движок. На ИЖе ещё ничего, как-то прорвёшься, хотя и не всегда. Босой раз так сел, что пришлось вчетвером его вытаскивать. Уселся его «ишак» на трубы, вырыл буксой яму здоровенную, и устроился, как корова в трясине – ни туда, ни сюда. Чуть грыжи не позарабатывали, его вытаскиваючи.

Мой не садился. Шёл на второй, мягко, уверенно. Можно было и третью щёлкнуть, да Санька пугать не хотелось: не асфальт всё-таки. А Санька как-то полностью расслабился, осел. Это бывает, когда технике доверишься полностью. Веришь ей… Знаешь – вытянет, выдюжит, не подведёт. Это – как петь вместе. Кайф великий…

А вот за тем холмом – там уже Болото. Там и тропка есть, от нас она крутая, а со стороны озера – пологая. Спускается сверху прямо к воде. Вот сейчас и пришло время показать, что такое летать по - нашенски… Будет что Саньку в городе вспомнить.

Я прибавил гари и врубил третью. Назад я даже не взглянул, и в зеркало было неплохо видно, как полетели комья земляные в разные стороны. Санька откинулся назад, или его просто прижало ко мне ускорением, и почти лёг на мою грудь. Я начал разгоняться… Стрелка спидометра поползла к шестидесяти… Многовато для такой дорожки, но тут иначе нельзя: заглохнет техника на склоне – и хрен ты её удержишь с двумя пассажирами… Так, теперь не хлопай пастью: давай ровно наискось, как раз по тропке, да не слети с неё – слизганёт по траве переднее колесо – и «привет»! Санька молчал, боясь даже криком помешать нашему шаткому равновесию.