Он прошел на кухню и включил тотчас же загудевшие лампы дневного света. Пошарив в холодильнике, он нашел замороженного цыпленка в полиэтиленовом пакете. Согласно инструкции, варить его следовало пятнадцать минут. Вернон решил, что этой еды ему хватит — аппетита не было. Опустив цыпленка в кастрюлю с водой, он вернулся в гостиную, стараясь не смотреть на письмо.

Когда он поднимался на второй этаж, ступени под ним жалобно скрипели. Из окна на лестничной площадке были видны два соседних дома, они стояли погруженные во тьму — жильцы, очевидно, давно уже легли спать. Вернон решил, что поест и сделает то же самое.

На лестничную площадку выходили пять дверей: одна вела в его спальню, другая — в комнату для гостей, третья — в ванную, четвертая — во вторую спальню, принадлежавшую когда-то его давно уехавшей дочери. Пятая дверь была заперта на ключ.

Вернон на мгновение остановился перед ней, с трудом сглотнув слюну, потом потянулся к ручке двери.

Громко задребезжало окно, заставив его вздрогнуть. Он еще раз посмотрел на дверь и через площадку прошел в свою спальню. Сняв костюм, он аккуратно повесил его и надел свитер и серые брюки. Без рубашки его живот выпячивался еще сильнее, безобразно свисая над поясом. Он попытался втянуть его, но ничего не вышло. Вернон сдался, оставив живот в покое. Он посмотрел на часы, стоящие на столике у кровати, и, решив, что ужин скоро будет готов, выключил свет, и снова вышел на лестничную площадку.

Подойдя к запертой двери, он вновь остановился и с трудом перевел дыхание; сердце учащенно забилось в груди.

Послышался громкий треск, и Вернон невольно вскрикнул. Быстро обернувшись, он пытался понять, что произошло.

В окна яростно бил ветер, его леденящий душу вой заглушал дыхание Вернона.

Вновь раздался треск, и Вернон понял, что он идет из запертой комнаты. На этот раз звук был более глухим.