Эол метнула на энергетика негодующий взгляд и молча отвернулась. Клаас был родом с планеты Тробут, уникального в своем роде образования в галактике, где передовая технология уживалась с ревностно исполняемыми клановыми обычаями.

Клаас демонстративно перешел на сторону Стояна и встал возле него, горделиво вздернув свой трехноздреватый нос. Впрочем, на капитана это не произвело особого впечатления, и он не проронил ни слова.

Время шло. Наконец, Стоян решился.

Трудно сказать, что повлияло на его решение – сплоченность экипажа или иные, более серьезные соображения, однако, он распорядился немедленно готовить развед-бот к отправке.

Лететь с Стояном вызвались Влад и Эол.

Такие разные, в скафандрах космонавты обретают общую форму, а с ней и что-то новое в мыслях:

ощущение себя как команды, сплоченность, чувство локтя. Очень трудно передать на словах: "Как это".

"Это" и ненаучно и несерьезно, вроде игры, но большинство из тех, кому довелось выходить в большой космос в утлом развед-боте, отмечали в себе разительное перевоплощение.

Здесь – ни отвести взгляда, не передохнуть.

Нервное напряжение перекачивается из абстрактных сфер в чуткий слух, обостренное зрение, идеальную координацию движения тела. Сильные стороны членов команды складываются, дополняя друг друга, с полуслова подхватываются команды.

И вот – три пары настороженных глаз устремлены на монитор, где неподвижно застыл серый корпус чужака с трехцветными огнями бедствия на борту.

– Есть сближение сто метров. Начинаю облет объекта, – передал Стоян.

– Вас понял, – откликнулся "Витязь" голосом доктора Ивсона.

Темный силуэт в лучах прожекторов развед-бота накренился и сигарообразный нос неизвестного корабля переместился в нижний угол экрана.

– Еще одна странность, – отметил вслух капитан, кивнув на утяжеленную обтекателями конструкцию. – В таком виде обычно не покидают околопланетных орбит.