— Чнннеловввввекхххх… Ты инне поссссмеешшшшъ ехххххатъ в Террррмеззззанннн… Не сссмейййй…

Он даже не понял сперва…

А когда смысл дошел до него, Конан разъярился всерьез.

Прошло не более седмицы, как он оставил Туран, дав себе зарок никогда — по крайней мере, в ближайшие годы — не возвращаться в это проклятое королевство изменников и трусов, где не умеют ценить честную службу и верных людей. Верхом на быстроногом кауром жеребце, с единственной седельной сумкой, где уместились нехитрые его пожитки, киммериец отправился куда глаза глядят, не строя себе пока никаких планов на будущее. Пожалуй, если бы кто спросил его еще час назад, куда он намеревается поехать, крохотное, ничем не знаменитое княжество Термезан на восточном побережье Вилайета оказалось бы последним в длинном списке возможных целей…

Но никто не смеет приказывать сыну Крома! Киммериец гордо выпрямился в седле, крепче сжимая меч.

— Я сам выбираю свой путь! И не тебе, мушиное отродье, отдавать мне приказы!

Рой вновь смялся комом, загудел надсадно — и северянин уже решил было, что еще немного — и вся эта масса ринется на него в атаку… решившись дорого продать свою жизнь, он с яростным криком вскинул меч.

— Будь ты проклята, тварь! И тот, кто послал тебя! Боги даровали человеку право идти туда, куда он пожелает — и ты не заставишь меня свернуть с дороги!

Отвратительный жирный рой вместо ответа устремился в атаку с низким надсадным гудением… как вдруг, словно бы натолкнувшись на некую незримую преграду, рассыпался бесформенной тучей.

Конан не верил собственным глазам. Он не знал, что за сила защитила его… возможно, упоминание о богах. Он с ненавистью оглядел рой насекомых, ожидая, что те вновь перейдут в нападение.