- Комиссар... раз я взял вину на себя, я обязан следовать кодексу офицерской чести.

- Ложной морали, оставшейся от Капетов и Бурбонов, которая покрывает мерзавцев и воров! Подойдите ближе к своим солдатам, полюбуйтесь, во что они обуты.

Любоваться было нечем. Рота топала в Бельгию в рваных ботинках с подошвами, подвязанными веревочкой.

- Кстати, вы им обещали по три пары сапог. - В голосе комиссара появились иронические интонации. - Интересно знать, вы их купите на свое жалованье или вы получили наследство?

- Комиссар... - Шарль Мервиль позволил себе вымученную улыбку, - что происходит, когда армия берет штурмом город, известно любой маркитантке. На войне как на войне... И у меня есть карта Шарлеруа, где обозначены склады интервентов.

- Достаточно. Не продолжайте. Себя, однако, вы обеспечили заранее.

Шарль Мервиль понял намек. Подозвал из первой шеренги рядового Дюбуа, неловко, переминаясь с ноги на ногу, снял свои сапоги, протянул Дюбуа, а Дюбуа отдал ему свои рваные ботинки, которые и примеривать было незачем, - явно малы для лейтенанта. Комиссар взирал молча и не препятствовал обмену. Но теперь Шарль Мервиль был уверен: если прикажут в него стрелять, Дюбуа не промахнется. Кто же расстанется с новенькими сапогами?

Тем не менее на этой нелепой операции он выиграл время. Может, у него еще оставался шанс?

- Комиссар, я знаю фортификационный план Шарлеруа. Прошу вас, даруйте мне жизнь. Нашему батальону нужны люди, которые умеют воевать. Лучше я погибну на поле брани...

Он поймал взгляд комиссара и невольно зажмурился. В глазах комиссара уже не было ни презрения, ни раздражения. Так смотрят на покойников.