- Я сказала только, что он казался вполне нормальным, когда я его навещала. И с каждой неделей состояние его улучшалось. Ты только одно должна помнить. Я его сестра. У него никогда не было причин быть враждебным по отношению ко мне.

- Как это понимать? - Карен почувствовала, как у нее напряглись челюсти и застучало в висках. - Ты хочешь сказать, что я виновата в том, что случилось?

Ответом ей было только низкое гудение вентилятора. Карен подумала: "Она скрывает за намеками свою ненависть. Старается обвинить во всем меня". В висках у нее стучало, а челюсти свело так, что слова с трудом, вырвались изо рта. Но все же они нашлись.

- Хорошо. Я виновата в том, что Брюса поместили в психушку. Ты навещала его каждую неделю, а мне сказали не приезжать и я подчинилась. В течение шести месяцев я не видела его. Сейчас мне разрешили, и я не собираюсь откладывать. Потому что, если он готов покинуть клинику, то я несу ответственность за то, чтобы он не оставался там и лишней минуты. Рита смяла сигарету.

- Еще одно, - она подняла на Карен сузившиеся глаза. - Предположим, он не готов? Предположим, встреча с тобой снова послужит для него толчком? Ты готова принять на себя ответственность и за это?

Теперь была очередь Карен не отвечать, но эхо вопроса повисло в воздухе.

- Почему Гризволд позвонил первой тебе, а не мне? - спросила наконец Карен.

- Потому что я навещала Брюса с самого начала, и он хотел услышать мое мнение перед тем, как принять решение.

- И ты высказала ему все, не так ли? - Карен говорила почти шепотом. Ты сказала ему, что, по-твоему, Брюс не готов к встрече со мной.

- Я сказала ему правду, - ответила Рита. - Я сказала ему, что, по-моему, он сильно рискует, допуская, чтобы ты встретилась с Брюсом лицом к лицу вот так, без всякой подготовки. Он ответил, что подумает над этим.

- Раз он позвонил мне сегодня, значит, он принял решение. - Карен поднялась. - Если он считает нужным рискнуть, я тоже согласна.