– Какого х**? – Томми запинается и падает вперёд. Два шага к нему. Поднимаю его, переворачиваю. Грудь прострелена в трёх местах. На лице – крайнее удивление, глаза открыты, но ничего не видят. Трясу его, перепачкиваясь в липкой красной крови:

– Томми? Томми!!! – ничего вокруг нет, слышу только свой саднящий голос, бьющий по нервам и барабанным перепонкам:

– ТОММИ!!!

* * *

– Бывает.

– Что значит бывает? – снова взрывается девушка. Забыла, наверное, как всего лишь полчаса назад по башке получила. Мда, уже не боится меня, или просто защитная реакция психики?

– Ты вообще понимаешь что говоришь? Мы тут пытаемся мир обустроить, а ваши солдаты только убивают и убивают! Ты сам-то из каких войск будешь? Или ты тоже не из военных?

– Из военных, – человек кивает, соглашаясь. – Бери тарелку, готово.

Горячий суп после двух дней голода – это просто райская пища. Особенно с хлебом, пусть даже в виде галетного печенья. Интересно, а сколько дней не ела эта «демократическая кукла»? Хотя… мне-то какое до этого дело?

– А можно ещё вопрос?

– Валяй, – Майкл лениво помешивает сахар в большой кружке горячего кофе.

– А ты из какой дивизии?

* * *

– Солдатик, ты из каких войск-то будешь?

Отхлебнув из рюмки, бросаешь:

– «Базух Павалан».

Все вскакивают со своих мест. Бармен бледнеет и отступает на шаг назад. Где-то падает опрокинутая неловким движением посуда. Вместе со столиком. В забегаловке нависает напряжённая тишина.