Жилой блок встретил его напряженным молчанием. Александра стояла посреди модельной площадки с закаменевшим лицом, даже под маской хранившим печать тревоги. Федор прошел было к себе, но остановился, почуяв неладное.

– Что?..

– Я нашла титу.

На экране нелепая груда тряпок и палок... Ничего похожего на тело.

Вот черт! Он же только оттолкнул старуху. Пихнул ее в тощую грудь, освобождая дорогу. Он же не убивал! Она еще бормотала какую-то чушь им вслед... нет, бормотала она сначала, когда хватала его за руки, а потом он толкнул ее, чтобы не мешалась под ногами. Она сразу отстала...

Стало жарко, мелко запульсировало в висках. Хорошо, Александра не обращала на него внимания, водя камеру над трупом.

– Кажется, шея сломана...

Единственный глаз старухи сурово и обвиняюще глядел в камеру. Федора продрало холодом по спине.

– Если это борьба за власть... - начал Женька.

– То очень не вовремя, - отрезала женщина. - Вождя еще не похоронили, Тикуа-Хша исчезла.

– Как раз вовремя. Вот тебе вариант: кто-то метит в новые шаманки. Спрятала вдову вождя, пристукнула бабку, и ставит ультиматум. Или выбираете меня, или я эту... Хша выпущу, и всем придет каюк.

Александра чуть поморщилась.

– Как думаешь, Федь, прокатит у узурпаторши? - с наигранной веселостью спросил Женька.

Застигнутый врасплох, Федор одновременно кивнул, дернул плечом и неразборчиво пробурчал, что все может быть.

– Ты насмотрелся три-ди, - холодно возразила Александра. - У туа нет борьбы за власть, все решения диктуются духами, никто не осмеливался перечить им до сих пор.