– Все когда-то бывает в первый раз.

– Что мне нравится меньше всего, это исчезновение Тикуа-Хша, - пробормотала Александра. - Знаете, ведь титу держит жену вождя на травяных настоях. Всю жизнь. А потом все эти ритуалы с погляделками; похоже на внушение под гипнозом. Если хотите знать мое мнение, все Тикуа-Хша определенно сумасшедшие.

Федор молча глотал тепловатый чай. Сейчас, после внезапной и стремительной близости он испытывал легкую неловкость, сдобренную чувством, похожим на отвращение. Раздражала ватная слабость в коленях. Кела оказалась слишком доступной и чересчур примитивной. Туземка...

Следующий труп был найден часа через три. Здоровенному аборигену в кашу раздробили череп. Женьку стошнило, он едва успел добежать до санузла; Александра сорвала маску и судорожно, прерывисто дышала, бледная как смерть.

– Это Хша, - констатировала она.

Федору стало здорово не по себе, хотя он-то точно знал, что запертая в гараже девушка с рыжими волосами ни при чем.

К ночи камеры показали еще двоих.

– Я не понимаю, - глаза Александры казались совсем темными на бледном лице, - что происходит. Такая злоба, кровожадность - откуда? Чем она вообще убивает их - ломом?

Камера таращилась в спину трупу. В дыру под левой лопаткой можно было бы просунуть кулак, плечи размолоты в сплошное месиво.

Федор скользнул к выходу. Лицо горело, перед глазами стояло пустое личико Келы, а руки снова ощущали прохладную гладкость ее кожи.

– Ты куда?

– В гараж схожу. Глаза в чистку поставлю.

Александра проводила его недоверчивым взглядом.

***

Женский вопль...

Почудилось?

Федор с усилием разлепил глаза, поднялся, потянулся, с трудом разминая затекшую спину: спал он скверно, всю ночь убегал от кого-то во сне. Во рту вонючая сухость, невыносимо хочется кофе.

В модуле царила непривычная тишина. Не было ни ритмичного пощелкивания клавиш, ни бурчания Женьки в микрофон, ни тихого - на грани слуха - свиста модельной площадки. Никого...