Жутко было слышать, как прямые попадания рвут толстую немецкую броню, от которой раньше так и отлетали японские снаряды. Тесная боевая рубка "Дин-Юаня", зажатая между двух башен главного калибра, тряслась, как погремушка в руках у ребенка. В конце-концов Тинг покинул ее, поднявшись на полуосыпавшийся бруствер из мешков с песком, сооруженный на обломках кормового мостика. Рядом вел огонь расчет трофейной 6-дюймовки, поднятой с затонувшей японской "Нанивы". Он весь полег от ужасающего картечного залпа в упор, когда сам адмирал спасся каким-то чудом. А потом был таран, когда Тинг упал с мостика и бешенно покатился по палубе к борту, пытаясь хоть за что-то зацепиться. И едва успел отползти в сторону, увидев глядящие прямо на него 12-дюймовые дула орудий, наводимых через ют на уходящий за кормой русский броненосец...

  К основной эскадре подошли три быстроходных крейсера, у которых было свое сражение с двумя русскими кораблями. Трофейные крейсера тоже выглядели неважно, но сохранили ход, что было самым главным. Тинг вспомнил, как в прошлогоднем сражении гнал японцев броненосцами, а они тщетно пытались прикрыть свои поврежденные корабли маневрами "летучего отряда". Теперь он, Тинг, сам оказался в подобной ситуации. Ему не остается ничего другого, как пытаться задержать русские тяжелые корабли быстроходными крейсерами, чтобы тихоходные успели отойти к Цусиме. Китайский флот вновь построился в две кильватерные колонны. Первая - из тихоходных кораблей - будет прорываться, не обращая внимание на отстающих. Вторая - из быстроходных - попытается отвлечь на себя неприятеля...

  (КРЕЙСЕР "ТАКИ-ЮАНЬ" (В РИ "ТАКАТИХО")

  В море заметно посвежело, на волнах стали появляться белые барашки. Пришлось поднять на палубы сильно бившиеся волнами минные катера. Адмирал Макаров заканчивал перестроение эскадры.