- Эх ты, воин небесный… – Юркая Тень вздохнул даже. – Ну что, пошли, или подождем, пока там все упьются?

- А скоро упьются? – подал голос Янка. Юркая Тень на него глянул быстро – что-то сообразил:

- Да, а ты-то туда как? Человеку до Пасек три дня ходу… если ходит быстро и дорогу знает.

- А Ката?

- Да она-то Прирожденная, ей просто…

- Может, к Плывуну? – Белянчик, как обычно, пытается, чтоб всем хорошо вышло.

- А, скажешь… Русалок тухлых не видел? Да и Плывун твой, щучье семя, вредный, как зараза болотная. Жертвы-то жрет, а живых не любит, утянет к себе – и поминай, как звали…

- А к Рогачу?

- Рогач тоже на Пасеках. Ему там два жбана браги выставили, а к нему, к пьяному, даже я под руку не сунусь.

Янка беспомощно на Кату глянул – это из-за него ничего сегодня не выходит? – и Ката решилась:

- Ладно, вы на Пасеки отправля йтесь, или куда, а мы… мы здесь.

- Боишься, сестренка?

Ничего Ката не сказала, просто посмотрела на Юркую Тень. Юркая Тень – он, конечно, не Грипа, его этим не испугаешь, но понял, что говорить этого не стоило:

- Ладно, ладно, сестренка, пошутил… Да и вам тут сегодня весело будет.

- Почему?

- Увидишь, сестренка, - Юркая Тень подмигнул. - Ну что, небесный воин, полетели?

Белянчик поколебался-поколебался, на Кату еще оглянулся, потом кивнул.

- Только на глазах там не вертись. Дикие, сам понимаешь, вашего брата не жалуют… Увидимся, сестренка.

Юркая Тень в пятно черноты перетек, пропал. Белянчик еще померцал виновато, видно, сказать чего хотел, да так и не придумал, что – и тоже пропал. Остались Ката с Янкой да луна в небе, почти круглая, белая в синих прожилках.

- Ну что? Наврала, скажешь? – Кате грустно стало – там, на Пасеках, сейчас весело будет, костры будут жечь… а она вот…

Янка глянул на нее – почти так же, как Белянчик: