– Так и я думал до недавнего времени.

Шеф погрозил пальцем:

– Не морочьте голову, Ваня.

После чего, не мешкая, включил экран видеофона. Когда глубина его налилась пульсирующей грозовой синью, Петрашевский нажал клавишу всеобщей связи и медленно, как показалось Суровцеву, чуть театрально произнес:

– Всем, всем, всем!.. Испытания Тобора возобновляются. Всех, имеющих отношение к экзамену, попрошу срочно собраться в сферозале.

Дав отбой, Аким Ксенофонтович подмигнул Суровцеву:

– Ну, теперь ждите бури!

Он не ошибся. Иван не успел себя хоть чуть-чуть привести в порядок после ночных приключений, как на экране показалось нахмуренное лицо Коновницына.

– Что это значит, Аким Ксенофонтович? – спросил он. – Вы нарушаете наш договор.

– Выслушайте меня…

– Мы почти всю ночь общались, – раздраженно перебил Коновницын. – И, хотя с трудом, но выработали единую точку зрения. Что же вы делаете?

– У нас появились новые данные, связанные с Тобором. Мы выяснили, почему вчера он вел себя так странно.

– С потолка они, что ли, свалились, новые данные? – резко перебил Коновницын.

Чем больше волновался Коновницын, тем спокойнее становился Петрашевский.

– Почему с потолка? В окно влетели, – ответил он, бросов при этом взгляд на выбитое стекло.

– Мне не до шуток.

– Я никогда в жизни не был так серьезен, Сергей Сергеевич, – покачал головой Петрашевский. – И советую поторопиться. А то все хорошие места в зале займут.

– Данные убедительные?

– Встретимся – расскажу.

– Вы хоть понимаете, Аким Ксенофонтович, какую ответственность берете на себя? – воскликнул Коновницын.

– Как не понимать.

– Еще вопрос: разве ваши сотрудники входили ночью в контакт с Тобором?

Петрашевский улыбнулся.

– Нет, конечно, – сказал он. – По положению, любой контакт с белковой системой во время экзамена исключен.

– В таком случае, какое значение могут иметь все ваши новые данные? Изъяны-то у Тобора остались.