— Павлик!

— Паша!

И мать, и сестра с обеих сторон кидаются к нему и закрывают от меня своими телами. Усмехаюсь, глядя на них, — умилительная сцена.

Промелькнула в голове мысль: а есть ли у меня кто-нибудь, кто вот так прикроет меня от оружия убийцы?

Поднимаю пистолет и навожу его в голову последнему мужчине за столом. Того бьет дрожь, по лысине и лбу стекают крупные капли пота, грудь тяжело вздымается.

— Не надо, дядя! — выкрикивает Павлик из женских объятий.

Дядей меня еще никто не называл. Я криво усмехаюсь.

— Рассказывай, Павлик, — говорю я, не убирая пистолет. — Рассказывай, и, может быть, этот человек будет обязан тебе своей жизнью.

— Мне папа сказал, что я могу делать в «Трактире» все что угодно, — начинает Павлик. — Сказал, что мне никто ничего не сделает, а если сделает, то будет иметь дело с ним.

— Молодец, Павлик. А твой папа говорил что-нибудь про меня?

— Да, он сказал, что вы зазнайка и вас надо проучить. — Мальчик неожиданно разжимает пальцы, и игрушечный пистолет падает на пол. — Мамочка, я не знал, что так будет…

Он всхлипывает, и мать прижимает его к своей груди.

Я верю тебе, Павлик, верю, что ты не знал. Но кто-то же должен знать.

— Павлик, подумай хорошо, папа больше ничего про меня не говорил? — спрашиваю я. — Может быть, раньше, еще до того, как вы пошли в ресторан?

— Нет. — Он прижимается к матери. — Не говорил.

Похоже, единственный источник информации недоступен.

Даже не знаю, что я хочу узнать.

Но какое-то подозрение свербит, не давая покоя.

Что-то было не так. Неспроста я убил отца Павлика. Я должен был это сделать… Может, эта встреча была не случайной? Может, это было спланировано? Я должен проверить.