На семьсот двадцатом он увидел Монку, та шла ему навстречу и отчего-то улыбалась.

Монка почти всегда улыбается, а еще собирает свои длинные волосы в пучок.

Но тогда он считал шаги, а сегодня бежал. Бежал, падал, плыл.

Точнее - его несло течением, но даже если бы он и плыл, то все равно не смог бы сосчитать, на сколько шагов удалился от жилища.

Скоро солнце упадет за горизонт, вначале мир погрузится в сумерки, а затем настанет тьма.

Тимус никогда еще не оставался один во тьме.

И даже в сумерках.

За спиной на берегу что-то затрещало - хорошо, если это лось, а вдруг медведь?

В лесу водились лоси, медведи, лисы, кабаны и волки. Котоголов выгнул спину и заорал.

- Не знаю, - сказал ему Тимус, - я не знаю, куда нам идти! Треск на берегу затих, до заката оставалось еще часа два, хотя время Тимус умел считать намного хуже, чем шаги.

Котоголов опять заорал, и вдруг Тимус увидел, что на песке появилось еще несколько подобных тварей.

- Эй, вы кто? - спросил Тимус, хотя и понимал, что они ему ничего не ответят.

Котоголовы сели в кружок и стали о чем-то урчать.

То ли мурлыкать, то ли пришептывать.

Смешные звуки, похожие на гуканье маленького ребенка.

На их мордочках опять появилось странное выражение, вокруг Тимуса сидели небольшие зверьки со сморщенными детскими личиками и пристально смотрели на него широко открытыми немигающими глазами.

Глаза были желтыми и недобрыми, но Тимус не боялся.

- Куда идти-то? - спросил Тимус.

Его котоголов поднялся с песка и отряхнулся.

Остальные сделали то же самое, а потом вдруг один за другим начали подходить к Тимусу и тереться об его ноги.

Ласково, нежно, если бы Тимус знал это слово, то он бы сказал - бережно.

- Вы что? - спросил Тимус.

Котоголовы терлись о его ноги, а потом уходили в сторону леса. Один за другим, издавая на прощание уже ставшие привычными странные гортанные крики.