На самом ли деле голова ее склонилась к нему, губы коснулись его волос? Его охватило ощущение мира. Он, устыдившись, встал.

- Не знаю, почему я плакал, мадемуазель... - начал он; и тут увидел, что ее белые пальцы переплелись с его почерневшими. Он в неожиданном страхе выпустил их.

- Простите, - запинаясь, пробормотал он. - Я не должен был вас касаться.

Она сделала быстрое движение, схватила его руки, крепко сжала их.

Глаза ее сверкнули.

- Я вижу их не так, как вы, мессир Пьер, - ответила она. - И даже если бы видела пятна, разве это не пятна крови из сердец храбрых сынов под знаменами Франции? Считайте эти пятна боевой наградой, мессир.

Франция - Франция? Да, так назывался мир, который он оставил за собой; мир, где люди тщетно ищут сна, где мертвецы пляшут.

Мертвецы пляшут - что это значит?

Он бросил на нее тоскливый взгляд.

С коротким жалостливым криком она на мгновение прижалась к нему.

- Вы так устали - и голодны, - прошептала она. - Больше не думайте, не старайтесь вспомнить, мессир, пока не поедите, не напьетесь и не отдохнете немного.

Они повернулись. И тут Лавеллер увидел недалеко шато. Увенчанное башенками, величественное, безмятежное, из серого камня, благородное, со своими шпилями и вымпелами, устремившимися к небу, как плюмаж на шлеме гордого воина. Взявшись за руки, как дети, мадемуазель Токелен и Питер Лавеллер пошли к шато по зеленому газону.

- Это мой дом, мессир, - сказала девушка. - А вон там, среди роз, ждет моя мать. Отца нет, и он расстроится, что не встретился с вами, но вы с ним увидитесь, когда вернетесь.

Он вернется? Это означает, что он тут не останется. Но куда он отправится, откуда вернется? На мгновение взгляд его затуманился; прояснился снова. Он шел среди роз; розы были повсюду, большие, ароматные, раскрытые цветы, алые и шафрановые, розовые и совершенно белые; они росли гроздьями и полосами, взбирались на террасы, образуя как бы ароматный прибой у основания шато.