— Вот! Спаситель проекта! — И ударила небольшой сухой твердой дланью в загремевшую ответно грудь бородача. — Давай, Хединг.

— И не нужно будет вешаться, "шиться и стреляться, — рассудительно начал бородач.

— Обнаглел! — взвизгнул Семионович.

— Это во-первых. Во-вторых, энергия Трикстера не будет бессмысленно отвлекаться на непроизводительное и сомнительное в его положении занятие, связанное, как это… с производством потомства.

— Не тяни-и! — совсем заагонировал Семионович.

— Его нужно сделать гермафродитом.

В кабинете на секунду поселилась тишинь.

— А… — протолкнул в горло Семионович, бешено обрывая прикрученную леской пуговицу. — Э… Ясно. Как тебя теперь назвать? Молодец, действуй.

— Мне? — потерянно спросил Хединг.

— Ты что, не знаешь — инициатива наказуема? Делай Трикстера двуполым, полутораполым, многополым, но чтобы он остался сверххитрецом и смог перессорить всех кимперийцев. Иди, сынок, иди, и знай, что если ты не сможешь вытянуть проект, я вытяну из тебя все эти многие миллионы, отпущенные нам Объединенными Нациями, хоть бы нужно было для этого сделать тебя бессмертным. Поэтому желаю тебе удачи.

Поскольку другого выхода не было, Хединг выполнил задание, и Трикстер, снабженный уже набором противоположных половых признаков, развился до требуемой величины и зрелости, был в присутствии чрезвычайной комиссии ВС ООН извлечен из маточного устройства и передан команде педагогов-программистов.

Хединг и Семионович брели по пустым коридорам Центра по исследованию кимперийской проблемы.

Люминесцентный пластиковый потолок скучно одаривал их прямоугольными оранжевыми кусками света. Две фигуры — огромная, широкоплечая, и низенькая, жирноватая, — молча вышагивали мимо печальных разноцветных дверей. На них было много табличек: «Группа инфраструктуры», «Без обработки не входить. Биомо-делированис», «Стратегия «Зет». За всеми дверьми теперь было тихо.